Призванные Лондоном

Дмитрий М. Эпштейн

Вспомнить об этом английском ансамбле именно сейчас стоило хотя бы потому, что четверть века назад из разряда замечательных он перешел в категорию великих, пусть даже осознание сего факта пришло позже. Еще несколько недель назад повод для воспоминаний казался исключительно радостным. Но 23 декабря не стало предводителя группы Джо Страммера – в какие-то пятьдесят лет… И все же воспоминания должны быть веселыми – как музыка The Clash.

The Clash стали первой британской командой, исполнившей рэп. Они были первыми белыми музыкантами, чьи лица остались увековеченными на стенах знаменитой ямайкской студии Black Ark. Их нью-йоркское выступление в 1981 году вызвало беспорядки на Таймс-сквер – достижение, которым кроме этого квартета мог похвастать только Синатра. Третий их альбом был признан в Америке лучшей пластинкой восьмидесятых – хотя и вышел в 1979-м, – а четвертый, состоявший из трех дисков, привел к банкротству The Clash, настоявших на том, чтобы он продавался по цене одинарного альбома. Однако главная заслуга этих парней состоит в том, что они положили начало английскому панку, тем самым вернув рок-н-роллу его изначальную энергию. Недаром обложка их диска “London Calling” напоминала конверт одной из пластинок Элвиса.

Началось же все в 1974 году, когда паренька с нередким для Англии именем Мик Джонс по настоянию продюсера Гая Стивенса изгнали из группы The Deliquents – за профнепригодность. Решив доказать всем, что он не лыком шит, Джонс обзавелся замечательной гитарой и приступил к упорным занятиям, способным вывести его на уровень кумира – Джонни Тандерса из New York Dolls. По образцу американских панков и был выкроен новый коллектив, носивший довольно экстремальное название – London SS. Разумеется, одеваться, как все, такая группа не могла, а самая подходящая одежка продавалась только в магазине Малколма Макларена “Sex”, вот Мик и свел знакомство с ассистентом Макларена Берни Родсом, который мечтал заняться делами какой-нибудь группешки. Ну, как Малколм занимался Sex Pistols. Правда, делать из SS новых Dolls Родс не собирался – он требовал оригинальности.

Парням не слишком пришлись по вкусу методы Берни, желавшего, чтобы они ссорились с родителями и читали Сартра, но главное они усвоили: без идеи не пробиться никуда. Да и без умения – и, дабы стабилизировать вращавшийся вокруг Джонса и его приятеля Тони Джеймса состав, было организовано прослушивание кандидатов. Не подошел никто – за исключением жаждавшего стать художником Пола Симонона. Впрочем, его достоинства лежали в области общих с Миком взглядов на жизнь, а не музыкальной, так что, одолжив у Тони бас-гитару, Джонс стал учить единомышленника играть. Пока суд да дело, на смену SS весной 1976-го пришла новая команда, в которую наряду с Полом и Миком вошел гитарист Кит Левин и которая нуждалась в вокалисте. Джонс знал к кому обратиться – он давно положил взгляд на певца группы The 101ers.

Когда Джо Меллор – или Страммер, Бренчатель, как его называли, – услышал Pistols, он понял, что музыка его ансамбля отстала от жизни, и потому принял приглашение Родса прийти на репетицию к его подопечным. В них Джо узнал тех парней, что накануне пялились на него в очереди за пособием по безработице, и днем позже ответил согласием присоединиться к компании. Жизнерадостность Страммера и его примитивная гитарная манера великолепно вписались в общую стилистику, а политические воззрения Джо, моментально предложившего изменить название песни Мика “I’m So Bored With You” на “I’m So Bored With The USA”, и вовсе стали отличительной чертой команды, с вызовом нареченной The Clash, “Столкновение”. У Pistols в их стремлении отобрать присвоенный истеблишментом рок-н-ролл наконец-то появились союзники.

Группа начала гастролировать вместе с Pistols – а что еще нужно для того, чтобы привлечь внимание публики и прессы? Ну разве что, подраться с теми, кому твоя музыка не нравится, – вот Пол и Джо как-то и сиганули со сцены в зал, чтобы навалять наглецам. Время было такое – летом 1976 года происходили постоянные столкновения полиции с черной общиной британской столицы. В центр такой стычки случайно и угодили The Clash, весьма положительно относившиеся к неграм, – Симонон немало с ними тусовался до того, как подался в артисты, а Страммер обожал реггей и постоянно подталкивал друзей к освоению этого стиля. Встав же на защиту черных, ребята обрели не только поддержку со стороны черных, когда записали свою версию хита Джуниора Марвина “Police And Thieves”, но и материал для создания своего первого сингла, “White Riot”.

Вышел он весной 1977-го, через пару месяцев после того, как квартет, уволивший Левина и обзавевшийся постоянным барабанщиком Терри Чаймсом, подписал контракт стоимостью 100 тысяч фунтов с фирмой CBS, – что было результатом распущенного Берни слуха о заключении тем же утром 25-тысячного договора с Polydor. Работа с крупным концерном не заставила музыкантов изменить свое отношение к жизни – они по-прежнему одевались в кожу и джинсы и считали неприличным появляться в студии первыми. Придя и обнаружив, что никого из коллег еще нет, Джо шел погулять. Заглянувший следом Мик поступал так же – поэтому собраться на сессию вовремя не удавалось никогда. Однако в апреле диск “The Clash” занял двенадцатое место в хит-параде, опередив пистолзовский “Never Mind The Bollocks” на полгода и став первым настоящим панк-альбомом.

Последовавшее за выходом программы турне придало иной смысл словосочетанию “white riot” – в концертных залах, где работали The Clash, вспыхивали самые настоящие бунты. Чаймсу, на конверте пластинки названному, сообразно его политическим взглядам, Тори Краймсом, такие дела не понравились, и его с легким сердцем заменили Никки Хедоном, или просто Топпером, ударные мощности которого наполнили группу неимовернейшей энергией. Одним из первых эту энергию ощутил на себе легендарный реггей-продюсер Ли Перри, приглашенный поработать над песней “Complete Control” (“Я хочу полного контроля!” было одной из любимых фраз Родса). Восхитившись, Перри приволок в студию Боба Марли – так родился на свет забавный номер “Punky Reggae Party”. Над новым материалом квартет работал постоянно, чем отличался от своих соратников по движению. К началу 1978-го прекратили свое существование и Pistols, и The Damned, оставив The Clash нести знамя панка практически в одиночестве.

В узких панк-рамках квартет, однако, не замыкался, лучшим доказательством чего может служить второе место изданного в ноябре альбома “Give ‘Em Enough Rope”. Название диска – “Заставь дурака Богу молиться” – вполне отражало то, что творилось внутри команды. Попавшись в силки рок-н-ролльного образа жизни, соперничавшие Страммер и Джонс отодвигали Симонона на задний план, вот Пол назло всем и уехал погулять по СССР, пока Мик пил и гулял, а Джо все время проводил за книгами. Пар они выпустили еще до выпуска альбома – в апреле, принимая участие в анти-нацистском фестивале, по следам которого сочинили песню “(White Man) In Hammersmith Palais”, содержавшую выпад в адрес своих правых поклонников: “Воскресни Гитлер нынче, так / ему подали б кадиллак”. Сами музыканты легким успехом не соблазнялись и назначенного продюсером “Rope” Сэнди Перлмана встретили в штыки. Почти буквально – когда Перлман попытался войти в гримерку ансамбля, чтобы познакомиться, возомнивший себя телохранителем друг Джонса засветил Сэнди в лицо. Впрочем, сотрудничество принесло свои плоды – основным стал успешный альбом, а побочным – то, что ребята многому научились у профессионала.

Не менее полезным уроком для них послужило и кратковременное пребывание Пола и Топпера в Брикстонской тюрьме: парни опробовали свои пневматические пистолеты на облюбовавших крышу студии птицах, не зная, что это – весьма ценные спортивные голуби одного из соседей. Подруга Симонона вызволила музыкантов, разъяренных тем, что Родс и пальцем не пошевелил, чтобы освободить их. В отместку басист нарисовал портрет Берни, загаженного голубями, и не позволил закрасить произведение искусства. Коллектив и до того ссорился с менеджером, но этот случай стал последней каплей. Родс был уволен. Признавая его вклад в создание ансамбля, ребята, тем не менее, сочли, что дальнейшая совместная работа загубит все.

Сбросив тяжкую ношу с плеч, четверка получила огромное удовольствие от состоявшихся в феврале 1979-го американских гастролей и рвалась опробовать новые песни. Даже наркотики были заменены травяной диетой – чаем и марихуаной. Как только ассистент The Clash Джонни Грин нашел новое место для репетиций, работа закипела. Парни перебирали стили, обменивались инструментами, играли в футбол – в такой атмосфере плохая музыка родиться просто не могла. Продюсировать ее призвали Гая Стивенса – того, кто некогда изгнал Джонса из его первой команды, а до того надоумил The Who играть ритм-энд-блюз, придумал название для Procol Harum и соорудил образ Mott The Hoople. Создавать рабочее настроение Гай умел, так что старый номер Винса Тейлора “Brand New Cadillac” и первое сочинение Симонона “Guns Of Brixton” были записаны с одного захода. Двойной альбом “London Calling”, в котором смешались рок-н-ролл и соул, реггей и панк, ска и джаз, стал их лучшим произведением – хотя удостоился всего-навсего девятой позиции в таблицах популярности.

Еще до того, как диск поступил в продажу, группа двинула в турне, проложив маршрут в самые неожиданные уголки США. Туда, где достать наркотики было нелегко, – а другого способа снимать напряжение англичане не знали. Напряжение от изматывающих гастролей и долгов перед CBS, причиненных именно невыгодными с финансовой точки зрения турами. Тем более, что с боссами группа не дружила, отказываясь ждать пожелавшее сфотографироваться с артистами начальство, обусловливая свое присутствие на деловом заседании предоставлением им костюмов кроликов и объявляя забастовку в ответ на решение компании не выпускать сингл “Bankrobber”. Противостояние помогло настроиться на нужный лад при работе над революционным по духу альбомом 1980 года “Sandinista!”. Тройным альбомом, продававшийся по цене одной пластинки, ибо The Clash хотели остаться “народной” командой, и посему не выступали на больших площадках и на телевидении. CDS согласились и на это – потребовав, чтобы ребята отказались от гонораров за концерты. Дела шли все хуже. И в начале 1981-го случилось немыслимое: группа рассталась с тогдашним своим менеджментом и вызвала Родса.

Берни не медлил ни секунды, первым делом устроив семидневный концертный марафон в “Bond’s Casino” на Таймс-сквер. Аншлаги вынудили растянуть мероприятие на две недели, так как не попадавшие внутрь поклонники – а к поклонникм The Clash себя причисляли Скорсезе и Де Ниро – сметали все на своем пути. А посему неудивительно, что следующий диск квартет решил назвать “Combat Rock”. Только вот работа над ним обернулась сражениями внутри коллектива. Пол и Джо были недовольны тем, как Мик смикшировал материал и призвали именитого продюсера Глина Джонса, а то, что Топпер пристрастился к героину, положения не улучшало. Летом 1982 года, сразу после выхода программы, которая добралась до седьмого места, Хедону указали на дверь – по иронии судьбы, входившая в альбом песня “Rock The Casbah”, единственная, написанная барабанщиком за все это время, стала одной из успешнейших произведений группы. За ударную установку уселся – вспомните возвращение Родса! – Терри Чаймс.

Правда, ненадолго – уже в 1983-м его заменили, но ансамблю от этого не полегчало. Снова гастроли – вместе с The Who, снова фестивали – за участие в одном из них The Clash получили полмиллиона долларов, – напряжение росло. А Джонс становился все более невыносимым, и спасение ситуации смягчавший ее как мог Страммер видел единственно в изгнании Мика. “Нельзя уволить Кита Ричардса из The Rolling Stones”, – заметил кто-то. И был прав: хотя Джо и Пол увеличили состав до пяти музыкантов и разродились в 1985 году альбомом “Cut The Crap”, былая магия исчезла. Название пластинки, “Хватит дерьма”, снова оказалось метким. В августе The Clash не стало.

Все основные участники четверки продолжили заниматься музыкой. В ноябре 2002 Мик Джонс вышел на сцену вместе с коллективом Джо Страммера The Mescaleros (кстати, весьма популярным в Донбассе благодаря песне “Shakhtar Donetsk”). В марте 2003-го, когда The Clash будут введены в Зал Славы рок-н-ролла, должен был решиться вопрос о воссоединении – пусть Джо и клялся, что этого не произойдет, пока ему не стукнет семьдесят семь. Теперь надеяться не на что…

Leave a Reply

Your email address will not be published.