Ангел острова Авалон

Дмитрий М. Эпштейн

Пускай скажут друзья, уж не та я:
Улыбаясь любому в толпе,
Я про беды свои забываю,
И мой грустный стихает напев.

Коренастая, розовощекая, с золотыми волосами – она казалась деревенской простушкой, неизвестно каким ветром занесенной в сердце кипящего города, и это было наименьшее противоречие, из которых сплеталась до странного цельная натура Сэнди Денни. Простушкой Сэнди, плоть от плоти земли английской, не была – ее песни отличались редкой проницательностью и философичностью, – однако разрешить все эти противоречия ей оказалось не под силу. Быть может, именно они питали ее творчество, и сгубило Денни самое большое противоречие – предательство того, кого она любила, потому что ее, прозванную ангелом мифического острова Авалон, любили все.

…Тревор взял маленькую Джорджию, сказав, что едет в Лондон проведать сестру, но к вечеру не вернулся. Только совсем уже запоздно позвонил помощнице Сэнди Миранде и попросил передать жене: он уходит и забирает дочь с собой. Денни восприняла горькую новость на удивление спокойно и даже не поинтересовалась, куда направился муж. С одной стороны, она не верила в серьезность его намерений, с другой – ее переполняло чувство вины, поскольку хорошей матерью она себя не считала.

Малышка появилась на свет на два месяца раньше срока, но до ребенка ли было Сэнди, коли договор с фирмой грамзаписи истек, и рассчитывать на его возобновление вряд ли стоило, поскольку последняя пластинка продавалась просто ужасно? К тому же, у певицы намечался роман внутри собственного коллектива – при том, что законный супруг, Тревор Лукас, также играл в ее ансамбле. Не то чтобы они хранили верность друг другу – на гастролях то один, то другой заводил интрижку на стороне, а Тревор и вовсе как-то вылетел домой с подружкой, пока Сэнди с остальными музыкантами переправлялась на пароме, – но все-таки…

Денни находилась на грани нервного истощения – не помогала даже выпивка, к которой она в последнее время пристрастилась вновь. Но и будучи трезвой артистка испытывала провалы в памяти и, что еще хуже, ни с того, ни с сего валилась с ног. Один раз она упала, ударившись головой о каменный пол, однако к врачу не пошла и ни на какие увещевания не поддалась. Только всему есть предел – Лукас терпеливо забирал младенца, когда Сэнди, зайдя в паб, забывала Джорджию в машине, он держался, когда жена угодила по пьяни в очередную мелкую аварию, хотя везла с собой дочь… Когда, держа девочку на руках, Денни упала с лестницы, Тревор не выдержал.

Не поздно ли для нас менять свой путь сейчас?
Не поздно ли? То знает лишь один из нас.

Поженились они пятью годами ранее, в 1973-м. Свадьбу назначили в последний момент, и потому купленное Сэнди на блошином рынке свадебное платье Миранде пришлось перекрасить в зеленый цвет, отлично гармонировавший с рыжими волосами жениха и невесты, и одолжить Тревору кольцо, так как в тот день магазины закрывались рано, а найти перстень самостоятельно Лукас не успел. Медового месяца у молодых не было – они присоединились для телевизионного выступления к Fairport Convention, группе, с которой Денни расталась за несколько лет до того, и в поезде по дороге назад устроили с басистом ансамбля Дэйвом Пеггом и контрабасистом Денни Томпсоном, выступавшим на церемонии бракосочетания в роли свидетеля, соревнование по максимальному поглощению выпивки.

Возвращалась веселая компания в поселок Кропреди, куда с подачи скрипача Дэйва Суорбрика перебрались один за другим все музыканты коллектива. Точнее, Тревор и Сэнди поселились в соседней деревеньке Байфилд, где моментально стали любимой темой сплетен местных кумушек – в особенности доставалось Сэнди: если к пролетающему по пыльным улочкам на полной скорости оранжево-зеленому “жучку” Лукаса крестьяне помаленьку привыкли, то с видом ярко-рыжей девицы опустошающей бутылку в местном питейном заведении или пытающейся вытащить из канавы свой “бентли”, на заднем сиденье которого оглушительно лаял огромный пес, казалось невозможным. Но ей было наплевать.

Меня всегда вела дорога
В высокий терем на луне,
Играла я с единорогом,
И мой напев звенел во мне.

Александра Элен Маклин Денни, увидевшая свет 6 января 1947 года, довольно рано взялась за музыку, но с уроками игры на пианино она мирилась с большим трудом, поскольку доводила учителей до бешенства тем, что всегда безошибочно играла и всегда брала на себя вину проштрафившихся друзей. В конце концов из-за постоянных раздоров занятия пришлось забросить, хотя Сэнди и намеревалась продолжить их, выиграв стипендию в колледж искусств. Правда, родители считали, что девушке не помешает узнать жизнь и с другой стороны, а потому убедили ее поработать несколько месяцев санитаркой в одной из лондонских больниц: не сказать, чтобы все это сильно укрепило дух Сэнди, – эффект был, скорее, отрицательным, так как привычка снимать напряжение курением сделала Александру заядлой никотинщицей на всю жизнь, что, следует заметить, сказывалось на ее голосе не лучшим образом.

Могло сказаться еще хуже, не будь голос Денни природным даром, в чем завсегдатаи лондонских фолк-клубов убедились осенью 1965-го, когда Сэнди впервые вышла на сцену, будучи уверенной в том, что споет лучше всех. Уж чего-чего, а уверенности в cебе ей было не занимать – если же какие-то сомнения в собственных силах у нее и возникали, Александра прятала их куда подальше. Впрочем, на заднем плане неизменно оказывалось все за исключением таланта – хотя поначалу свои произведения Денни и не исполняла, довольствуясь либо народными песнями, либо творениями английских трубадуров того времени. Но в песню она вкладывала всю себя, и потому в фольклорных кругах о Сэнди пошла молва. Репутация – дело, конечно, хорошее – хуже было то, что кроме народного мотива эти самые круги питали не слишком здоровое пристрастие к выпивке. А алкоголь очень даже здорово помогал певице избавиться от боязни сцены.

Да, выходить к публике Денни боялась всю жизнь, что в сочетании с самоуверенностью выливалось в еще одно противоречие. И вот тут-то помогали друзья, которых у Сэнди было великое множество, ибо устоять против ее очарования не мог никто. Не устоял и Дэйв Казенс, заманивший певицу в свой ансамбль The Strawbs, где она провела полтора года, прежде чем присоединиться к Fairport Convention. Те искали замену своей предыдущей вокалистке и устроили прослушивание – только с Сэнди этот номер не прошел: появившаяся примерно десятой по счету среди прочих кандидаток рыжая девица повернула дело так, словно это она подбирала себе аккомпанирующий состав, а не группа выбирала нового члена. В чисто мужской компании артистка чувствовала себя своей, не только не позволяя себе проявить слабость и пожаловаться на гастрольные неудобства, но наоборот – поднимая парням настроение шотландскими балладами, которым ее научил отец.

Благодаря своей новой подруге парни помаленьку заинтересовались народной музыкой, и это перевесило опасения продюсера коллектива Джо Бойда по поводу того, что подверженная мгновенным переменам настроения Денни станет для коллектива разлагающим фактором. Как раз наоборот: Сэнди оказалась не только великолепной певицей, но и превосходным сочинителем. Появившаяся на второй после ее прихода пластинке Convention баллада “Who Knows Where The Times Goes”, которую она написала в девятнадцать лет, сделала Александру звездой.

Твой берег опустел, друзей фальшивых нет уж,
Ты знаешь, все должно было быть так,
Но я останусь здесь, чтоб не бродить по свету,
А время пусть идет…

Работая над этой программой, Fairports немало времени проводили с группой Eclection, в состав которой входил пользовавшийся репутацией отчаянного бабника Тревор Лукас. Впрочем, его внемузыкальные интересы распространялись не только на женщин – Тревор был отличным плотником и искусным поваром – и эти его качества, поразили Денни, когда долговязый австралиец поселился в нижнем этаже дома, где она снимала мансарду. Между артистами моментально вспыхнула любовь. Возможно, в конце концов это чувство погубило Сэнди, однако в самом начале оно спасло девушке жизнь.

12 мая 1969 года сдружившиеся коллективы выступали в Бирмингеме, и, собираясь после концерта в обратную дорогу, Александра приняла предложение Лукаса прокатиться не в тесном фургончике с остальными музыкантами, а на его машине. К счастью, певица согласилась. К счастью – потому что шофер Convention уснул за рулем, и микроавтобус группы перевернулся на шоссе. Два человека погибли, несколько получили травмы различной степени тяжести. Отправься Сэнди домой на своем обычном месте, вместо подруги гитариста Ричарда Томпсона не стало бы ее.

Ты не веришь мне – я знаю,
Только я не лгу сейчас:
Жизнь – то штука не простая,
Но по мне – так в самый раз.

Трагедия изменила ансамбль – и приятели последовали в предложенном Денни направлении. Выпущенный в 1969-м диск “Liege & Lief” заложил основы нового жанра – фолк-рока. Критики и поклонники бились в истерике, превознося талант Сэнди до небес, уже намечались кругосветные гастроли – и тут певица покинула команду. Когда она отказалась лететь вместе со всеми в Копенгаген, всерьез это заявление никто не принял, однако в аэропорт вокалистка не явилась. В панике за ней отправили приятельницу, которая обнаружила Александру пьяной в дым и в крайне воинственном настроении, но смогла привести ее в чувство и отконвоировать на ближайший рейс. Только вот на борту тоже подавали выпивку, так что в Данию Денни прибыла в изначальном состоянии. Несвойственный ей ранее эгоизм убедил товарищей в серьезности планов подруги.

Сэнди просто-напросто хотела проводить как можно больше времени с возлюбленным. Они поселились в маленьком доме, который Тревор обставил собственноручно изготовленной мебелью, и наслаждались тихим счастьем. Случившееся с Convention несчастье показало артистке оборотную сторону звездной жизни, и Денни сделала свой выбор. Тем более, что коллективная работа требовала дисциплины, а придерживаться установленного кем-то другим порядка Александра не умела. В то же время ей нравилась дружеская атмосфера и отсутствие необходимости принимать решения – то, чего ей не доставало бы, начни она сольную карьеру. А поскольку не петь Сэнди не могла, решение напрашивалось только одно: собрать новую группу – свою собственную, вместе с Лукасом. Назвали ее Fotheringay.

Они записали чудесный диск, принесший Сэнди лавры лучшей британской певицы 1970 года и приглашение исполнить дуэт с Робертом Плантом в эпическом произведении Led Zeppelin “Battle Of Evermore”, донесшем голос Денни до миллионов домов по всему миру и заставив поклонников взроптать о том, что альбом “Fotheringay” – вовсе не то, чего они ждали от своей любимицы. Да и Джо Бойд был недоволен – и продав свою компанию, с которой у группы был контракт, он вознамерился перебраться в США. Противостоять этому намерению Александра могла одним лишь способом – распустив Fotheringay, запись второй пластинки которых все равно застопорилась, и попросив продюсера помочь ей с сольной программой. Поступок вполне в духе Сэнди: решение о роспуске ансамбля она приняла в одиночку, ничего не сказав коллегам, причем опоздала на пару месяцев, ибо возвращаться в Англию Джо не собирался.

Однако отступать было уже поздно – и на помощь был призван Ричард Томпсон, но и он с трудом справлялся с апатичностью певицы, работавшей как бы нехотя и мало-помалу терявшей уверенность в собственных силах. Снова обрести веру в себя Сэнди попыталась, занявшись дианетикой. Она перечислила сотни фунтов лондонскому отделению Церкви сайентологии и уже начала проходить тесты для неофитов, когда убоялась перспективы подвергнуться допросу на детекторе лжи, и, осознав, во что вляпалась, рванула домой. Теперь пришел черед шарлатанов бояться – ибо перед ними, размахивая банковскими распечатками, предстал разъяренный Лукас. Деньги вернули – и у Денни появился еще один повод гордиться женихом.

Я обернусь, а тебя рядом нет.
Из окон струится лишь сумрачный свет,
А свечи оплыли, давно не горят,
Давно позабыли огня жаркий взгляд.

Особого же повода гордиться пластинкой “The North Star Grassman And The Ravens” у нее не было, несмотря на несколько отличных песен. А потому за дела сестры взялся поселившийся с Сэнди и Тревором Дэвид Денни, и диск 1972 года “Sandy” получился намного более удачным – настолько удачным, что к поклонникам артистки себя причислили даже Боб Дилан и Фрэнк Заппа, с которым у Александры как-то случился краткий роман. В это же время другой роман – творческий – завязался у Лукаса с разваливавшимися Fairport Convention. Странно, но в отсутствие возлюбленного певица ощутила прилив вдохновения и не только написала целый цикл великолепных произведений, но и набралась отваги, чтобы отправиться в Америку на гастроли, завершившиеся выступлением с бывшими коллегами, что, по словам Сэнди, принесло ей немалое облегчение. Разумеется, сразу пошли слухи о возвращении вокалистки в Convention.

Дело действительно шло к тому – однако в первую очередь Денни нужно было выпустить новые песни. Альбом “Like An Old-Fashioned Waltz”, первая ее пластинка без малейших признаков народных мотивов, появился на прилавках спустя месяц после свадьбы Тревора и Сэнди, которая уже твердо решила присоединиться к своей старой группе.

А время? Что время?
Нет времени ждать.
Пожила я везде,
Заживу я опять.

То, что поначалу казалось правильным, довольно быстро сползло в наезженную колею. Снова раздоры между Денни и Дэйвом Суорбриком, снова финансовые неурядицы, снова выпивка, и не стоило удивляться не слишком теплому приему программы “Rising For The Moon” – крепкой, однако возлагавшихся на нее ожиданий не оправдавшей. Ожиданий как поклонников, так и самих артистов. В конце 1975-го половина музыкантов – в том числе Сэнди и Тревор – покинула состав, и всю зиму Александра провела за созданием самых личных своих песен, которые вошли в последний ее диск, “Rendezvous”. Ей казалось, что она больше нуждается в муже, чем он в ней, ибо Лукас играл роль буфера между Денни и внешним миром, и, тем не менее, завела очередную интрижку. Хотя когда певица забеременела, сомнений в том, что это – ребенок Тревора, не возникло ни у кого. Рождение дочери не умерило пыл Сэнди, но углубило ее отчаяние – все валилось из рук. А сама молодая мать валилась с ног. Тогда-то отец и увез маленькую Джорджию в Австралию.

Молить мужа о возвращении Александра не собиралась – возможно, она и передумала бы, однако сильнейшая головная боль приковала женщину к постели. Боль не отпускала, и пятью днями позже Денни обнаружили лежащей без сознания у подножия лестницы в лондонской квартире. Сэнди была в коме. В больнице вокруг нее собрались родители и друзья, вернулся даже Тревор. В себя она так и не пришла. 20 апреля 1978 ангела острова Авалон не стало.

Пламя все так же пылает в камине,
И музыка слух услаждает,
Но бледный, как смерть, воздух стынет,
А напев все течет, отмеряя следы горьких слез…

(Все цитаты взяты из песен Сэнди Денни. Перевод: (с) Дмитрий М. Эпштейн, 2002)

Leave a Reply

Your email address will not be published.